Защищать права секс-меньшинств, не будучи гомосексуалистом — это все равно, что защищать трудящихся, не вылезая из Мазератти.
Поэтому каждый «левый», особенно, если живет на гранты, обязан из солидарности с ЛГБТ практиковать гомосексуальные отношения. Так, честные социалисты XIX века отказывались от унаследованных состояний и перенимали быт пролетариата.
Думаю, если провести опрос среди гомосексуалистов, те скажут, чтобы защитники лучше шли к ним в постель, чем за них на митинг.
Так будет достигнута гармония: гомик будет приятно расширять круг половых контактов, а гомофобам будет приятно, что левых имеют в противоестественной форме. А потом станет приятно и левым.
Я уже как-то высказывал этот тезис в дискуссии и получил на голову целую цистерну дерьма от «левых» за то, что наезжаю на гомосексуалистов, хотя на самом деле я наезжаю на «левых». Думаю, так будет и на этот раз, и это свидетельствует о том, что «левые» УЖЕ ассоциируют себя с гомосексуалистами. Тогда что в моем тезисе обидного?
Я считаю, что относящиеся к ЛГБТ сообщества заслуживают лишь сочувствия как люди, с которыми жестоко пошутила природа. И сочувствовать им надо, пока они не начинают пропагандировать порок.
Сейчас весь этот гомофайтинг выглядит смешно и несерьезно. Совсем недавно выглядела забавной кампания защиты прав знающих лишь язык Луки Мудищева и язык Пушкина и Путина. Сейчас половина депутатов прошли в Верховную Раду именно на украинофобских настроениях, которые удалось взрастить за последние несколько лет. Многие из украинских евреев считают, что украинцы ущемляют их право быть русскими людьми.
Европа, лишившаяся собственного инстинкта самосохранения, вкладывает усилия и деньги в то, чтобы усилить волю к смерти и у украинцев. Европарламент призвал украинскую оппозицию не сотрудничать со «Свободой». Предложение призвать не сотрудничать и с коммунистами было отклонено.
Возможно, европарламентарии догадываются, что КПУ на самом деле ни во что не ставит коммунистические идеи, однако они не могут не знать, что «Свобода» не имеет никакого отношения к фашизму.
Голосование за коммунистов — это то же самое, что вопли гомосексуалистов — проявление воли к смерти, именно поэтому это устраивает европарламентариев. Зато национализм — это инстинкт самосохранения нации, поэтому он европарламентариев пугает.
Проблематика «левых» (всех неоманихейских сект) и наших, и тех, которые находятся у власти в Европе, простовата и философски неинтересна. Привилегии гомосексуалистов, права животных, дехристианизация, осквернение памяти предков, содействие азиатским и африканским мигрантам, замена предпринимателей бюрократами. Давно прошли времена Маркса, Мао и Маркузе, «левые» не разводят философских рассуждений, ограничиваются мантрами, не полемизируют, а пишут на своих оппонентов заявления в милицию.
Конечно, кроме еврочиновников существуют «левые» контр-системные группы и публицисты, способные продуцировать потоки слов, но уже не идей. Ни одной свежей мысли или удачной метафоры со времен Ги Дебора.
Зато «правые» экстремисты, даже когда руководствуются только инстинктами, все равно бьются лбом в экзистенциальные категории, замешивают зажигательную смесь на теологических вопросах. Для них все вращается вокруг личности и ее атрибутов — расы, нации, традиции и свободы.
В Европе сегодня является само собой разумеющимся мнение, что раса не представляет никакой ценности, следовательно, не нуждается в защите, а белая кожа является лишь неудобством, и чем быстрее она почернеет, тем лучше. Возможно, это и так, но почему тогда мы так озабочены сохранением исчезающих пород животных, если совсем не ценим породы людей? Почему научная дискуссия на тему расы грозит дискутирующим уголовным преследованием или обструкцией? Почему среди неоманихеев из правительств и правоохранительных органов Запада модно защищать черную расу и принято пренебрегать белой? Или ценности не представляет только белая раса?
Народ невозможно убить, но он может покончить жизнь самоубийством.
Суицидальные настроения — основная проблема всех европейских народов. Поэтому мы должны упорно учиться у косовских албанцев, у крымских татар, у итальянских китайцев, французских арабов, немецких турок… Когда французские националисты ведут себя так, как французские арабы, их (французов) объявляют фашистами и арестовывают. Арабов облизывают и защищают и неоманихейськая полиция и неоманихейськие правозащитники. Украинским националистам никогда не позволят того, что позволяют себе крымские татары. Надо смириться с тем, что мы всегда будем плохими и подражать татарам без их разрешения.
Наши предки уже делали подобное, когда создали пешую орду — Запорожскую Сечь.
Разумеется, моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Но этих других уже около семи миллиардов, и с каждым днем моя свобода заканчивается все ближе. Правда заключается в том, что «свобода — не право, но привилегия», что большинству она не нужна, что для цивилизации она опасна. Однако когда человек проявляется не как унтерменш, а как личность, он накладывает на себя жесткие самоограничения и требует широкой свободы не подчиняться никому, он восстает. Неоманихеи зато предлагают обратное: ты будешь находиться только в стаде, но в этом стаде сможешь трахаться как хочешь. То есть, дадим тебе анальный презерватив, но право на оружие заберем.
Будем честны, «правые» далеко не ангелы, но когда они воюют с «левыми», они воюют с бесноватыми.
Между Московией, домом старого сатаны, и Европой, где победил сатана современный, зажата Украина, где господствуют мелкие глупые бесы. Надежда основывается на осознании того, что и они являются лишь орудием Всевышнего.
Из своего сумбурного жизненного опыта я вынес только один урок: когда Бог дает нам новую возможность, Он заворачивает ее в проблему. Спасение Он заворачивает в смерть. Бог подобен нашему спарринг-партнера на ринге — открывается нам в тот момент, когда бьет.